Не далее как вчера вечером разговорились с парой добрых людей о причинах, по которым все мы начинали пить. Было несколько женщин, один мужчина, разговор зашёл случайно и — надо же — без алкоголя. Скажем так, это были мои коллеги не по работе, а по отрасли, у нас была традиционная вечерняя встреча, после которой мы всегда ужинаем, но все всегда на машинах, поэтому никто никогда не пьёт. Это мой единственный ужин в ресторане на неделе, когда я не пью по расписанию. Ужины эти описывать не очень интересно, потому что мы обычно обсуждаем работу, превращая приём пищи в эдакий поздний бизнес-ланч. Все в официальной одежде, едят вилками и ножами, всякое такое. Единственный день в неделе, когда я хожу на работу не в брюках, сорочке и спортивном пиджаке, а в костюме с галстуком — ради вот этого важного вечера.

Ну а вчера как-то речь зашла именно про спиртное, все обмолвились о том, как обычно это бывает, вспомнили своих детей, повздыхали и вспомнили, кто как начинал пить. Тема болезненная, люди на околорабочих ужинах по определению не могут раскрыться, но я пока ехал свои 30 минут из-за города домой, пытался понять, как я начал пить в детстве.

У всех у нас разные истории, конечно, но мне была интересна моя. Я сразу вспомнил механику — когда именно, с кем именно, что чувствовал и так далее. Но как-то мне показалось, что подоплёку я так и не поймал.

В этой связи я не поехал домой, а заехал на своего рода смотровую площадку, на которой никогда никого нет, вытащил полипропиленовый коврик, сел и стал думать.

И понял, что первый алкоголь был связан с желанием быть своим для более сильных сверстников. Они начинали пить рано — классе в шестом (это первая половина 90-х годов), почти тогда же начинали пробовать лёгкие наркотики, и для меня это много лет было табу. Мне и пробовать не хотелось, и я понимал, что будь я пойман — не сносить мне головы. Бить меня, конечно, дома не били, но что-то там такое было страшное, что нарушать непроговоренных, но очевидных правил не хотелось. Но на каком-то этапе желание получить защиту у этих более сильных, наглых и уже порядочно пьющих пацанов, как бы войти в их круг, вынудило меня согласиться и попробовать.

Я не помню прямо первый раз, когда я выпил что-то, но помню, что как бы сразу, автоматически стал более своим, что ли. Через вот эти 20 с лишним лет я с трудом вытащил из себя тему про то, что я как бы искусственно опустился до их уровня, и даже стал ниже — они-то имели опыт, и алкоголь на них не оказывал такого влияния, какое оказал на меня . Им стало комфортнее, мне стало спокойнее, и я, надо признаться, получил от этого свои бонусы. Жили мы не в очень приятном месте, драки были таким же обычным явлением, как сходить за хлебом, и масса шпаны ради самозащиты постоянно сбивалась в компании, в которых вступали в действие правила стаи — на вершине моментально оказывались самые наглые и жестокие, была прослойка тех, которые не позволяли себя прогибать, были и шестёрки, готовые на любую подлость ради того, чтобы чувствовать какую-то безопасность и поддержку.

Мне как-то больше повезло с окружением, у нас не было прямо такого деления, шестёрки не приветствовались, все старались быть на примерно одном уровне, но процессом рулили всё равно самые сильные и наглые. Как правило это были типичные троечники, готовые и за себя постоять, и своих прикрыть, и выпить как следует, и затянуться чем не следует. Ну вот я был под этими троечниками, и в старших классах школы, а потом и на первых курсах института мы пили почти каждый день. Теперь я не могу вспомнить, где мы брали на это деньги, но где-то брали. Пили в основном разведённый проточной водой китайский спирт, дешёвое пиво, изредка креплённое вино.

Я думаю, что через это многое проходили — хотя бы потому, как часто подобные истории описываются в художественной литературе и в кинематографе. Ну вот типичный пример — фильм "Американка":

Фильм про 70-е, но мне было сначала его восхитительно, а теперь немного больно смотреть в связи с тем, как сильно это похоже на мои 90-е. Конечно, мы не занимались коллективной мастурбацией и не бились толпа на толпу с применением цепей и битых бутылок — это какие-то перегибы, но вот эти лежания под поездом, дешёвое вино, лапание девчонок за задницы, драки, взаимоотношения со взрослыми — оно всё про моё детство.

Позже я много раз использовал именно спиртное для того, чтобы заходить в компании. Так было в институте, так много раз было после института, и потребовалось, наверное, лет 15, чтобы немного остановиться и понять, что суровый процент твоих знакомств построен исключительно на выпивке. Что ты почти ни разу не встречался с человеком без алкоголя, что ты даже не можешь себе представить его без стакана, бутылки или рюмки.

Но это как бы тема для отдельного разговора, а если вернуться в детство, то вот эта история про прислониться к сильным — она ведь растёт из семьи, в которой мы не всегда получаем ту поддержку, которую бы хотели получать. В этом месте можно подумать, что предпринимается попытка свалить всё на родителей, но речь, наверное, не о виновных, а о том, как мы в целом привыкли жить и общаться, транслируя негативный опыт на своих детей, которые часто видят нас несколько часов в день и вряд ли имеют возможность обсудить с отцом или матерью тему про спиртное или тем более лёгкие наркотики. Ну а если нет возможно обсудить, то можно попробовать — сразу станешь своим.

Вам может понравиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.